Вітаю Вас, Гість! Реєстрація RSS

Майданчик.ua

Середа, 20.09.2017
Головна » Статті » Історія

Национальная борьба в Западной Украине. Часть 2



Кратко об истоках украино-польской ненависти… и симпатии

Поляки пришли в Украину как колонизаторы. Польские магнаты сказочно богатели на эксплуатации наших крестьян и земель. Польские аристократы считали себя более цивилизованными, а свою культуру — более величественной, иногда вполне обоснованно. Часто они вообще отрицали украинцев как таковых, считая их «недополяками». «Святая» вера поляков в своё предназначение как «носителей света» в Украину довольно забавно напоминает российский мессианизм и американский гегемонизм. Украинских крестьян польская шляхта считала «быдлом», «лайдаками», «пся крев», а украинская шляхта, за редким исключением, перенимала польские язык и культуру, католическу веру. По отношению к украинцам польская элита была тяжело больна авторитарным садизмом и национальным нарциссизмом.

Национальное движение в Украине исторически зародилось как антипольское: например, Казатчина и освободительная война Богдана Хмельницкого. Изгнание поляков из Левобережья и ослабление их власти на Правобережье были среди причин упадка Польши, что окончилось её разделом и утратой ею государственности к концу ХVIII века. Но и падение Польши, во многом, способствовало окончательному порабощению Украины Россией. Вспомним гневный текст Тараса Шевченко в адрес национал-патриотической публики его времени: «Впала Польща та й вас придавила»! Но польская знать сохранила экономические позиции на Правобережье в российской Украине, а тем более австрийской Галичине: поляки по большей части оставались «панами», украинские крестьяне — «холопами.

После раздела Польши и неудачных восстаний 1830 и 1863 гг. поляки чувствовали себя нацией обманутых надежд. Менталитету польской знати стали присущи как бессилие, ненависть и презрение немцам и русским, так и вполне успешное приспособленчество к колониальным режимам для сохранения собственности, привилегий и обычаев. Здесь доброкачественная реакция, направленная на сохранение национальной идентичности с перспективой возрождения государства, соседствовала с мазохистским угодничеством в перемешку со «шляхетской спесью» (вызывают любопытство те места в творчестве Фёдора Достоевского, где он описывает своё, мягко говоря, не слишком приязненное отношение к полякам). Это унижение польская шляхта компенсировала садистскими импульсами, объектом приложеня которых были неимущие и неграмотные крестьяне. Межациональная украино-польская вражда всегда тесно переплеталась с социально-классовой борьбой, поскольку поляки часто были представителями господствующего эксплуататорского класса панов, а украинцы — неимущего эксплуатируемого коасса холопов.

Но есть и другая сторона медали… Поляки и украинцы близки этнически. Украинский язык в Польше (а также в Словакии и Чехии) понимают намного лучше русского, и, вопреки устоявшимся шаблонам, украинский представляется скорее западным, чем восточным славянским языком. (Впрочем, это лишь дилетантское мнение автора, и такая тема — для специалистов. Но почему-то в пылу истерики о якобы русско-украинском славянском братстве умалчивается о действительном славянском родстве украинцев с поляками, которые, с оговорками на немецкие и еврейские примеси, являются всё же намного большими «славянскими братьями», чем россияне, среди которых не так уж и много собственно славян). Украинцы и поляки близки по вере и вместе обороняли христианство от турок и татар. Польская культура имеет, в том числе, украинские корни, а украинская — польские. Украинцы и поляки имеют общие глубинные содержания психики, что в следствие психокомпенсаторики (проявление всеобщих законов диалектики на психическом уровне — очень интересная, но сложная тема), порождает амбиватентные, т.е. одновременные, но взаимоисключающие чувства симпатии и неприязни.

Иногда поляки вспоминали о родстве с украинцами. Например, во время польских восстаний 1830 и 1863 гг. против русского царизма мятежная польская шляхта пыталась поднять украинских крестьян, для чего был выдвинут знаменитый лозунг «За вашу и нашу свободу!» Но украинские и даже польские крестьяне восстание не поддержали, посчитав их «лукавой затеей панов». В середине ХІХ в. ряд польских шляхтичей, например Тымко Падура, Михаль Чайковский, Зориян Доленга-Ходаковский, романтизируя казацкую историю, призывали украинских селян забыть старые обиды на шляхту и помочь в присоединении Правобережья к обновлённой Речи Посполитой. Тымко Падура использовал в своих произведениях украинский фольклор. На Правобережье выросла «украинская школа» польской литературы, включая знаменитого Юлиуша Словацкого. Украинские мотивы есть в творчестве Адама Мицкевича. Вообще, поляки — это народ с блестящей культурой и патриотичной, но часто, правда, слишком «гоноровой», спесивой аристократией; Польша — страна, которая сумела возродиться, «как феникс из пепла»; перечень польских имён мирового значения слишком велик, чтобы его здесь приводить, а многие знаменитые поляки имели прямое отношение к Украине. Более того, большой вклад в пробуждение украинского самосознания внесли выходцы из польской шляхты, например «украинофилы» Владимир Антонович и Тадей Рыльский.

Если Восточной Украине под властью деспотичной властью Российской империи в ХІХ в. относительно немногочисленная польская шляхта теряла влияние и пыталась опереться на коренное украинское население, то совершенно иной была картина в Галичине, попавшей под власть относительно либеральной Австрийской империи. Здесь проживал значительный процент поляков, причём не только шляхты, но и крестьян. Поляки привыкли считать эти территории своими, хотя Восточная Галичина и Волынь — это исконно украинские земли со времён Киевской и Галицко-Волынской Руси, поэтому раздражает истерика польских националистов о том, что это, дескать, их «кресы всходни». (Впрочем, в современной Польше достаточно умных людей, понимающих, что разговоры о «кресах» давно следует прекратить).

Не смотря на утрату государственности, поляки оставались в Галичине доминирующей нацией. Активизация национального движения во время революции 1848 года заставила правительство Австрийской империи в противостоянии с сильным влиянием польской шляхты в отдалённой восточной Галичине искать опору именно в украинцах. Что было довольно просто сделать, учитывая взаимную нелюбовь украинцев и поляков. Украинские крестьяне ненавидели поляков как «панов», и это было в первую очередь даже не национальное, а социально-классовое противостояние. Малочисленная украинская интеллигенция в середине ХІХ века избытком национального самосознания и даже интеллекта не отличалась, многие интеллигенты едва только отошли от тёмных крестьян и малообразованного, реакционного духовенства, которое мало отличалось от крестьян, за что польская знать презрительно говорила, что украинская шляхта — «от хлопа» и от «попа» (О.Субтельный). Многие представители украинской интеллигенции и шляхты перенимали высокую польской культуру. Национально-сознательные украинцы из шляхты и интеллигентов подвергались дискриминации, даже издевательствам со стороны поляков, поэтому искали защиты у них от центрального правительства в Вене, точно так же, как украинские крестьяне видели в австрийском императоре защиту от самодурства польских панов. Поэтому в борьбе против польского сепаратизма в своей отдалённой колонии Австрия долгое время опиралась на украинцев, которых за верность называли «тирольцами Востока». Это был западноукраинский вариант «малороссийства»!

Галичину считают «украинским Пьемонтом». Но парадокс в том, что во второй половине ХІХ века и начале ХХ века это был «польский Пьемонт», а Львов — это де-факто не только украинский, но и польский форпост. Именно Галичину и Львов, где влияние довольно либеральной Вены было небольшим, поляки избрали в качестве плацдарма для возрождения нации и государства. Поляки доминировали в руководящих органах провинции. Расширялось использование польского языка, который заменил немецкий во Львовском университете и профессиональных школах. Наиболее жестоко вытеснялись украинский язык и культура, ибо в национальном самосознании украинцев поляки видели прямую угрозу. Поляки отрицали украинцев как таковых, называя их подгруппой поляков, дискредитировали в глазах Вены, полонизировали и притесняли их.

«Русский след» в украинском национализме

Глубокий комплекс национальной и социальной неполноценности привёл к появлению среди западноукраинских интеллигентов и греко-католических священников Галичины «русофилов», отрицавших украинскую идентичность, ратовавших за подчинение России и одновременно клявшихся в верности Австрийскому престолу. (Кстати, по мнению тех же Субтельного и Лысяка и вопреки распространённым нынче мифам, униатские священники часто играли весьма реакционную роль). Пытаясь укрепиться в этой части Австрии и играя на украино-польских противоречиях, Российская империя поддерживала русофилов, в том числе финансово. Поскольку русского языка русофилы не знали, местный диалект украинского языка отрицали как «мову чабанов и свинопасов», то использовали цивилизованный польский язык, а также искусственное «язычие» на основе церковнославянкого языка с дикой примесью русских, польских и украинских слов. Дошло до того, что русофилы приветствовали запреты украинского языка в царской России!

В противовес русофилам в Галичине появляются «народовцы». Они исходили из того, что украинцы — отдельная нация со своим самобытным языком, живущая на просторах от Карпат до Кавказа. Ограниченность народовцев состояла в том, что они игнорировали социо-экономику и политику, а занимались преимущественно языком, литературой, изданием культурологических журналов. (Что-то очень знакомое!)

В мировоззрении польской интеллигенции было что-то космополитичное и благородное. Представителям русской элиты, включая революционную контр-элиту, были присущи геополитический размах и универсализм. Национальному же возрождению в Западной Украине препятствовала плебейская и провинциальная психология местных украинских интеллигентов (О.Субтельный, И.Лысяк-Рудницкий). На помощь пришла украинская элита с восточной, «российской» Украины, которая, как это ни парадоксально, в тот момент была намного сильнее западных коллег в вопросе национального самосознания, не смотря на гонение на всё украинское со стороны царизма. Более того, в первой половине ХІХ в. возрождение украинства началось в том числе на Левобережье, включая Слобожанщину и Харьков, и разговорчики нынешней люмпен-русскоязычной публики о том, что, дескать, Харьковщина — это исконно русский регион, — это полная чушь!

Народовцы зачитывались книгами восточноукраинских авторов — Тараса Шевченко, Пантелеймона Кулиша, Николая Костомарова. Особое впечатление на галицких интеллигентов (с их на тот момент вполне «телячьим» менталитетом) произвела национально-революционная поэзия Шевченко, которого восприняли как «своего», хотя к Галичине он, по сути, не имел никакого отношения! После антиукраинских гонений в России многие восточноукраинские авторы публиковались в журналах Галичины и посещали её, например, Владимир Антонович, Александр Кониский, П. Кулиш. В 1894 г. профессором истории Львовского университета стал 28-летний ученик В.Антоновича — Михаил Грушевский. При финансовой и моральной поддержке восточных украинцев во Львове в 1868 г. было основано товарищество «Просвіта», а в 1873 г. — знаменитое Товарищество им. Тараса Шевченко (НТШ), которое позднее под руководством Грушевского стало общественной академией наук. Именно восточные, а не западные украинцы впервые осознали, что Галичина может сыграть роль «украинского Пьемонта»!

Под влиянием либерально настроенных восточных украинцев интеллектуальный уровень провинциальных и привязанных к церкви западных украинцев несколько возрос, но до определённой меры. Когда в 1870-х гг. выдающийся интеллектуал и общественный деятель из Восточной Украины Михаил Драгоманов, пребывая в изгнании в Галичине, попытался проповедовать антиклерикальные, космополитические и социалистические взгляды, галицкие интеллигенты их отторгли за «безбожный анархизм». Драгоманова, как представителя интеллектуально более развитой восточноукраинской интеллигенции, шокировал низкий культурный уровень, провинциальность и мелочность галичан. Он резко выступал против негативного влияния духовенства на украинскую жизнь в крае. Например, Драгоманова, бывшего убеждённым социалистом домарксового, пркдоновского «разлива, о чём нынешние партиоты помалкивают в тряпочку, возмущали проповеди галицких священников о том, что нищета селян является следствием только лишь пьянства и лени, что, впрочем, тоже справедливо.

Иван Франко и «социалистический национализм»

Вопреки мифам о том, что социализм на Западной Украине никогда полупярностью не пользовался, мощный импульс национальным и социо-политическим процессам в Галичине второй половины ХІХ в. дали именно социалистические взгляды, проникшие из Восточной Украины. Огромную роль в этом сыграл украинский социалист Михаил Драгоманов — дядька знаменитой украинской поэтессы Леси Украинки. Идеи Драгоманова поддержала молодёжь. Самыми преданными последователями были два одарённых, энергичных и самоотверженных студента из крестьян: Михаил Павлик и Иван Франко — будущий классик украинской литературы. В журналах, которые финансово поддерживал Драгоманов, Павлик и Франко перешли на местный украинский диалект, подняли идеологическое и интеллектуальное восстание против ограниченности и консерватизма западноукраинского «инстеблишмента». Галицкие интеллигенты весьма обрадовались, когда в 1878 г. власти Иван Франко был осуждён за «подрывную деятельность», а затем устроили ему обструкцию. Франко был вынужден обратиться за помощью к польским социалистам и сотрудничать в польско- и немецкоязычных журналах, дабы заработать на жизнь. (Это к вопросу о «благородстве» и «патриотизме» иных украинских интеллигентов). В 1890 г. с Франко и Павликом во главе возникла первая украинская политическая партия, стоявшая на позициях «научного социализма» и интернационализма. Выступая за солидарность с польскими трудящимися, партия провозглашала реализацию социализма в независимом украинском государстве. Враждебность духовенства, которое закрыло доступ на село, зависимость от польских социалистов и фракционизм не позволили партии получить широкую поддержку и привели к расколу. Из-за склок среди левых радикалов Франко порвал с ними и в 1899 г. вместе с Грушевским и обновлёнными народовцами вошёл в Национально-демократическую партию. Её программой максимум объявлялась национальная независимость, а программой минимум — автономия и (парадокс!) верность Габсбургам; в остальном партия придерживалась умеренно либеральных взглядов, избегая острых социальных вопросов. Представляется, что для Ивана Франко это был огромный шаг назад. Впрочем, поддержка массовых организаций типа «Просвіти» (как нынче модно говорить, «гражданского общества») вскоре сделали её популярной в массах.

Иван Франко — это слишком сложная тема, чтобы касаться её походя, но пару слов всё же добавим. В 150-ю годовщину писателя были предприняты весьма «пошлые» попытки показать «другого» Франко. Много говорилось о научных достижениях писателя и сложностях его лично-интимной жизни. Подчёркивался разрыв Франко с социализмом, предпринимались попытки развенчать его революционный образ, который, по мнению ряда «умников», является исключительно большевистским идеологическим штампом. Действительно, Иван Франко был также литературоведом, переводчиком, социальным мыслителем etc, что давно не есть тайна, другое дело, что наследие Франко толком не изучено и не понято. Он действительно разочаровался, но не так в социализме, как в «социалистах», пройдя путь от поверхностного радикализма до более глубокой мудрости, которая, как известно, «порождает многую печаль», о земной цивилизации вообще, и такой путь прошли многие. Судьба Ивана Франко, во многом, действительно была трагичной, а его отношения с женским полом — весьма запутанными. И всё же автора этих строк раздражает попытка «вылепить» из Франко этакого «страдающего мещанина». Иван Яковлевич Франко остаётся в первую очередь тружеником, борцом-пассионарием, «духом, що тіло рве до бою», Каменяром, которий «лупає сю скалу». Короче, Франко воплощает именно тот образ, который изображён в виде памятника у него на могиле на Лычаковском кладбище во Львове. Впрочем, это дело вкуса, и кому-то больше нравятся обывательские сопли, украшенные «національною свідомістю»…

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]



Категорія: Історія | Додав: Bog_Bod (12.06.2013)
Переглядів: 363 | Рейтинг: 0.0/0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]